Как-то ехал в столицу привычным путем: остались позади Агрыз и Кизнер, Вятские Поляны...
Вспомнил, как не так давно этим же маршрутом мы ехали вместе со Шпагиным. Зашли в переполненный вагон. В основном в нем почему-то оказались военные и, преимущественно, молодые солдаты. Теснота была такая, что и присесть-то негде. Георгий Семенович, как всегда, в полувоенной форме медленно шел по вагону, приглядывал, где бы разместиться.
Никто на нас внимания не обращал, мало ли всякого народу садилось в поезд на станциях. Хотя прославленному конструктору было уже под пятьдесят, походка его оставалась твердой, широкие плечи расправлены. Если что и говорило о возрасте, так это редкие волосы да глубокие залысины.
«Что, так и будем до Москвы стоя ехать? - обернулся ко мне Георгий Семенович. - Впрочем, попробуем хитростью место найти, используя, так сказать, служебное положение - оружие системы Шпагина».
В его больших глазах, в которых обычно отражались какие-то раздумья, появились искристые смешинки, скуластое лицо вспыхнуло легкой краской. Услышав, как несколько солдат в одном из купе заспорили о том, какому типу автоматического стрелкового оружия принадлежит будущее, Георгий Семенович с ходу включился в разговор:
«Думаю, что той системе оружия обеспечено будущее, в конструкции, которой недостатков нет».
Я чуть не расхохотался, услышав последние слова Шпагина. На испытательном полигоне, куда мы, конструкторы-оружейники, привозили свои образцы, эти слова стали воистину ходячими. Каждый раз, едва Георгий Семенович со своим изделием появлялся на испытаниях, он с неизменной серьезностью, без тени улыбки провозглашал: «Уверяю вас, у этой конструкции недостатков нет». Неискушенный человек, не знавший характера Шпагина, обычно принимал его заверения за чистую монету. Некоторые представители главного заказчика пытались, как правило, со строгостью в голосе, поставить конструктора на место: «Не торопитесь с выводами. Только испытания смогут подтвердить, есть недостатки в вашей конструкции или нет».
«Может быть, может быть», - бормотал в ответ Шпагин и подмигивал едва заметно кому-нибудь из нас, так и не сбрасывая с лица маски замкнутой серьезности.
Вот и в вагоне он ввернул своё любимое выражение, сразу расположив к себе молодых воинов. Один из них, что побойчее, тут же спросил:
- А сегодня у какого оружия нет недостатков в конструкции?- Будем считать, у ППШ, - не раздумывая, ответил Шпагин.- Это почему же у ППШ? - удивленно вздёрнул брови солдат.- Вот ты все спрашиваешь, а присесть мне не предлагаешь. Разве может быть разговор на равных, когда один собеседник сидит, а другой стоит, топчется перед ним, словно школьник?- Извините, пожалуйста, - поднялся с места солдат. - А ну-ка, ребята, освободим место для товарищей, потеснимся немного.- Так все-таки, почему же у ППШ недостатков нет? - переспросил молодой воин, как только мы разместились.- Да потому что он свое уже отслужил, - рассмеялся Шпагин.- А вы откуда знаете? - вдруг подозрительно засомневался боец.- Как не знать, сынок, если я сам его создавал, - Георгий Семенович сказал это уже серьезным тоном.- Неправда, не может быть, - вдруг вскочил с места солдат, чуть не ударившись головой о край верхней полки. - Конструктор Шпагин это... это... такой человек..., он... он в общем вагоне не может ездить...- Ну, здесь ты, солдат, явно загнул. Если я - конструктор, да еще известный, так должен по-твоему, обязательно в вагоне люкс ехать? Мне ближе, сынок, другое - общение с тобой и твоими товарищами. А поскольку ты, Фома неверующий, бдительность воинскую правильно понимаешь, убедись, кто я такой, по документу...
Конструктор вытащил из кармана удостоверение с вытесненным на обложке Гербом Советского Союза. Он показал солдатам удостоверение депутата Верховного Совета СССР.
Из книги «Записки оружейника-конструктора»
КАЛАШНИКОВ МИХАИЛ ТИМОФЕЕВИЧ, ДВАЖДЫ ГЕРОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА, ЛАУРЕАТ ЛЕНИНСКОЙ И ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРЕМИИ СССР