С утра доносился неуверенный стук топора из небольшого деревенского домика. Вдруг топор упал, послышался детский крик и вслед за ним взволнованный женский голос: «Да, что за наказанье этот ребенок. Ну вот, теперь инвалидом останешься на всю жизнь». «Ничего не ругайся, мать, - успокаивал отец, - это у него по наследству любовь к ремеслу.
Дед был печником и плотником, отец плотничает, вот и сын взялся за топор». Сын Георгий был третьим ребенком в семье. Отец его - крестьянин Семен Бенедиктович после тяжёлых учений воинской службы в царской армии инвалидом вернулся в родную деревню Клюшниково.
Детство Георгия Шпагина проходило в трудовой обстановке. Смышленый и любознательный ребенок стремился всё время что-нибудь самостоятельно смастерить, пользуясь инструментом отца. Однажды он перерезал себе сухожилия одного пальца, который так и остался бездействующим на всю жизнь.
Самой большой радостью в жизни маленького Шпагина было появление в деревне охотника. Охотник, обычно, торопливо проходил их деревней в лес, не обращая внимания на зачарованного им спутника, который провожал его до самого леса. Рюкзак, охотничья сумка, а главное ружьё... Половину жизни отдал бы Георгий за то, чтобы иметь такое ружьё, но это было лишь далекой мечтой.
А действительность - тяжёлая крестьянская жизнь царской России. Большая семья заставила Семена Бенедиктовича везти сына в город и отдать его к богатому торговцу в лавку в «мальчики».
Десятилетний мальчик в большом деревенском картузе, с маленьким узелком в руках прибыл в распоряжение хозяина. Хозяин, хотя и договорился с отцом, что будет «учить» Георгия в лавке, отправил его на свой дальний хутор. Жизнь Георгия Шпагина стала невыносимо тяжёлой. Его нагружали непосильным по годам сельским трудом, плохо кормили и били, чем попадя. Во время уборки с полей урожая Георгия заставляли таскать тяжёлые снопы. К концу дня он совершенно выбивался из сил и однажды упал, рассыпав сноп. Управляющий в бешенстве подбежал к нему и жестоко избил невиновного мальчика. Георгий больше не мог терпеть. Ночью, когда рабочие на хуторе спали, он потихоньку выбрался на дорогу и убежал в город. Оттуда безбилетным пассажиром на поезде, частью пешком, он добрался в свою родную деревню. «Больше к хозяину не вернусь! - объяснил он отцу свое внезапное возвращение, - издеваются уж очень, сил больше нет терпеть». Мать слушала его, утирая слезы, отец лишь хмурился. Семья жила в большой нужде. В несложном бедняцком хозяйстве не нужны были лишние руки. Георгий это почувствовал и с наступлением зимы ушёл в город на заработки.
В городе нелегко было найти работу. Сотни крестьян отправлялись из деревни на заработки. После долгих поисков Георгию удалось устроиться возчиком на Нечаевский стекольный завод. В зимнюю стужу, он работал на улице по 15 часов в сутки, чтобы заработать себе на жизнь. По вечерам он высказывал свои сокровенные мысли товарищу: «Поступить бы в ученики к какому-нибудь хорошему мастеру, научиться бы ремеслу, лучше бы всего слесарному». Но это было уже время империалистической войны, когда ещё больше усиливалась безработица в России, и приходилось пока довольствоваться тем, что имеешь.
Неся большие потери на войне, царское правительство вынуждено было досрочно брать людей в армию. Скоро подходила очередь и Георгия Шпагина.
1916 год... На городской площади толпился народ. Слышался плач, старушечье причитание, пьяные песни... Шла мобилизация деревенской молодёжи в разгар жатвы, прямо с полей. Гнали на призывные пункты. Мобилизованных хватали, проверяли документы, построив в шеренги, под конвоем уводили в казармы. Так же был мобилизован на девятнадцатом году жизни Георгий Шпагин. Для обучения новобранцев распределяли по батальонам. Георгий Семенович был направлен в запасной батальон.
Тяжёлое положение солдат в царской армии становилось невыносимым из-за самодурства офицеров. Учения сопровождались обычно мордобоем, и нередко бывали случаи, когда солдаты убивали своих начальников. Георгий Шпагин ненавидел ефрейторов, и, когда ему предложили учиться на ефрейтора, он поблагодарил командование за оказанную ему «честь» и предпочел уехать на фронт. Изуродованный в детстве палец лишал Георгия Семеновича возможности находиться непосредственно в войсках, и он был направлен в полковую оружейную мастерскую. Здесь впервые близкое знакомство с оружием стало доступным для рядового солдата Шпагина. В руки слесаря-оружейника попадали не только «трехлинейки» и «максимы», но и заграничные «Гочкисы», «Маузеры», «Льюисы». Заграничное оружие вызывало слепой восторг у товарищей по работе. «Сразу видно заграничное, - говорили они, - здорово придумано». «Здорово, да не очень», - возражал Шпагин, критически рассматривая оружие. Он удивлял товарищей своими доводами о недостатках того или иного оружия. Командование заметило способного мастера и ему стали поручать наиболее сложный ремонт.
Приближался восемнадцатый год. Начался распад царской армии. Георгий Семенович был демобилизован и уехал в родную деревню. В деревне Шпагин женился на своей односельчанке Евдокии Павловне. Начал было налаживать своё хозяйство, но был призван в Красную Армию и назначен оружейным мастером запасного стрелкового полка.
Георгий Семенович с большим подъемом взялся за налаживание полкового хозяйства Владимирского гарнизона и получил за свою работу благодарность от командования. У него было много планов по развертыванию работ в гарнизоне, но тяжелая болезнь - тиф и вслед за ней упадок сил на целых восемь месяцев приковали Георгия Семеновича к постели. Выздоровление протекало очень медленно.
А в стране в это время начинала налаживаться жизнь, восстанавливались заводы. «В город, скорее бы в город на какой-нибудь оружейный завод!» - твердил всё Георгий. Приезд его в город в 1920 году вскоре увенчался успехом, он поступает на один оружейный завод, где работает под руководством инженера Федорова и Дегтярева.
ГАРКАВИЧ РИММА САВЕЛЬЕВНА, ЛИТСОТРУДНИК ГАЗЕТЫ «РАБОЧАЯ ТРИБУНА» ВОЕННЫХ ЛЕТ