Татьяна Александровна Сиверс, в браке Аксакова (12 [24] октября 1892, Санкт-Петербург — 2 декабря 1981, Ижевск)
— русская мемуаристка дворянского происхождения. Дочь историка и генеалога Александра Сиверса.
Франсуа Рене де Шатобриан, французский политический деятель и писатель Х1Х века, записал в своих мемуарах:
«... Быть может, в воспоминаниях о протекшей жизни, которые человек оставляет, покидая мир, есть некая трогательная сущность... Следует признать, что способность... даровать всему, что любил, вечную жизнь – прекрасная привилегия!»
В 2005г. по инициативе представителей старинного рода Аксаковых в Москве в издательстве «Территория» вышел двухтомник мемуаров Татьяны Александровны Аксаковой под названием «Семейная хроника». Хотя в России мемуары Т.А. Аксаковой были напечатаны впервые, в рукописи они были известны еще с 60-х годов прошлого столетия. Во времена, так называемой, «хрущевской оттепели», воспоминания Т.А. Аксаковой распространялись «самиздатом – переписывались, печатались на машинке и переходили из рук в руки.
Впервые изданы мемуары были в Париже в 1988г., остатки этого тиража распродали в России в конце 90-х годов. Фрагменты воспоминаний Татьяны Александровны также печатались в российских изданиях, начиная с 1991 года. Первые читатели и литературные критики сразу отметили блестящий стиль и слог мемуаров, ясность мышления и трезвость оценок автора.
Судьба последнего российского дворянства конца XIX– нач. XXвеков, советское общество с 20-х до 70-х годов, эпоха «смешения народных пластов», описаны Т.А. Аксаковой искренне, мудро, часто с юмором, иногда с оптимизмом.
Точной даты, когда Татьяна Александровна задумала писать мемуары, нет, но в её записях отмечено, что писать воспоминания она начала в Вятских Полянах. Первая глава мемуаров датирована 1952 годом.
На свои сомнения - писать ли воспоминания - Татьяна Александровна сама себе же и ответила: «Но ведь я ... пишу о весьма интересных вещах, которые, вдобавок, вряд ли будут широко отражены в мемуарной литературе» (с.101). Всемерно поддерживал стремление Татьяны Александровны её отец А.А. Сиверс, историк, известный специалист по генеалогии, сотрудник Государственного Исторического музея.
Александр Назаров, комментатор российского радио, в одной из своих передач заметил: «... Т.А. Аксакова сумела верно отразить эпоху и обстановку, в которой она жила».
Мемуары названы «Семейная хроника», но описанием только своей семьи автор не ограничивается. Перед читателями проходят сотни лиц, судьбы «унесенных ветром» войн и революций российской истории.
«Должна сказать, что в процессе писания я удивляюсь четкости, с которой я вспоминаю все - вплоть до чисел – что касается того, давно прошедшего периода моей жизни. Не знаю, что тому причиной: моя хорошая память или «страшные года России», которые не подлежат забвению(с. 343).
Рукопись Т.А. Аксакова сдала на хранение в Государственную библиотеку В.И. Ленина в 1972г. и, увы, не дождалась ее издания.
Татьяна Александровна отмечала, что «хрущевская оттепель» принесла в страну и «оттепель для окоченевших человеческих сердец» (с. 163), но понимала, что воспоминания ее будут напечатаны еще не скоро. В письме к Кириллу Николаевичу Голицыну от 11 февраля 1963г. она пишет:
«Но наше с вами время, дорогой коллега-мемуарист, еще не пришло. Ни наше лицо, ни наша манера изложения, ни эпоха описываемых нами репрессий еще не вошли в моду, и мы должны тихо сидеть, продолжая писать (обязательно!), а в моменты сомнений вспоминать слова Пастернака: «Цель творчества – самоотдача...».
Так кто же она - автор мемуаров? Женщина, отдавшая Вятским Полянам 24 года своей жизни, знакомая для многих вятскополянцев и, в то же время, неизвестная.
Давайте познакомимся с Татьяной Александровной Аксаковой.
Аксакова, 1926 годТатьяна Александровна родилась 12 (24) октября 1892 года в Петербурге. Отец её Александр Александрович Сиверс служил в Главном Управлении Уделов Российской империи. Происходил он из лифляндского дворянского рода, прадед его Александр Александрович Сиверс был генералом от артиллерии и начальником Тульских оружейных заводов, а прабабушка Елизавета Григорьевна была дочерью князя Потёмкина. Мать Татьяны Александровны Александра Гастоновна Эшен происходила из семьи известного российского флотоводца, вице-адмирала Петра Афанасьевича Чебышёва, героя обороны Севастополя, а по линии отца имела в роду французских дворян.
В 1898 году в семье Сиверсов произошёл раскол, так как мама Александра Гастоновна покинула мужа, дочь и сына в связи с новым замужеством, связав себя с Николаем Борисовичем Шереметевым, происходившим из известного российского графского рода. Дети на 5 с половиной лет остались на воспитании отца и его родителей. (Текст с. 49)
«Теперь, мне кажется, нужно сказать несколько слов о внешнем облике, в значительной мере обусловившим отношение к нам со стороны родных отца. Я была круглолицей, румяной девочкой, с веселыми светлыми глазами, похожей на мать. На голубой радужке моего левого глаза имелось коричневое пятнышко, из-за чего этот глаз назывался «пестрым», но кроме этой метки я в детстве ничем особенным не отличалась. Брат, похожий на отца, был красивее меня, особенно поражали его серые, грустные глаза с пристальным и вместе с тем мягким взглядом и очень красиво очерченный рот... Любимцем бабушки Сиверс, естественно, оказался Шурик. Я же, напоминавшая ей «женщину, составившую несчастье его сына», вызывала в ней неприязненное чувство. Сколько раз я слышала, как она презрительно говорила: «Вылитая мамаша!»
Впоследствии это породило ряд несправедливостей в отношении меня...»
В конце августа 1902 года отец по служебным обстоятельствам вынужден был отдать Таню на воспитание дедушки Александра Александровича, бывшего тогда начальником Удельных округов Нижнего Новгорода, затем Киева, и бабушки Надежды Петровны Сиверс. Начался, как она отмечала в дальнейшем, «мрачный период» в жизни Тани. (Текст с.57)
«В конце августа 1902 года я рассталось с отцом и Шуриком, и начался мрачный год моей жизни, воспоминание о котором до сих пор мне тягостно. Моя судьба в этот период напоминала судьбу тех «сироток», которые описываются в сентиментальных английских повестях. Эти сиротки попадают во власть недоброжелательных родственников, терпят преследования каких-то злодеев, находятся в состоянии уничижения, но потом все выясняется, правда торжествует и наступает счастливая развязка. Роль «злодеев» при мне выполнялась горничной Полей, имевшей влияние на бабушку, и офицером одного из стоявших во Владимире полков Петром Ивановичем Поляковым, имевшим влияние на тетю Лилю. Горничная Поля воспитывалась при монастыре, дискантом пела «Гора Афон, гора святая» и представляла с собой законченный тип ханжи, приживалки с тонкими губами и змеиной душой. Учитывая ситуацию, она всячески клеветала на меня перед бабушкой, причем перечень моих недостатков сопровождался обычно глубоким вздохом и словами: «Яблочко от яблони не далеко падает!» Успех доноса был обеспечен».
В этом же 1902 году Таня поступила в первый класс Арсеньевской гимназии. (Текст с.102)
«Ученье мне давалось без всякого труда и никогда не составляло предмета забот моих родителей. Начиная со 2 класса и до самого конца, я шла на круглых пятерках, но должна признать, что пятерки по физике и математике доставались только за счет хорошей памяти, тогда как гуманитарные науки проникали несколько глубже.В 4-ом классе мы сдавали экзамены по естествоведению, причем отметка, полученная на этом экзамене, входила в окончательный аттестат. Так как я метила уже на золотую медаль, четверка по естественной истории могла мне испортит все дело, и я, снедаемая честолюбием, твердила наизусть «лютиковые» и «крестоцветные», которые могли меня подвести.Учительницей по этому предмету у нас была Анна Николаевна Шереметевская, родная сестра знаменитой актрисы Марии Николаевны Ермоловой, женщина очень нервная, от которой можно было ждать всяких сюрпризов. Однако все обошлось благополучно, и полученная отметка не закрыла мне путей «к славе».Мама Тани, узнав о положении дочери в доме бабушки, попросила Александра Александровича вернуть ей дочь, и 25 августа 1903 года Таня Сиверс, по решению отца, была передана на воспитании матери и отчима, которые жили в то время в Москве в доме графа Сергея Дмитриевича Шереметева. Отчим Тани - Николай Борисович нёс в своём характере как лучшие черты рода Шереметевых – щедрость, благородство, широту натуры, так и недостаток – «склонность к праздности», он полюбил падчерицу и остался её другом на всю жизнь. У стариков Шереметевых и всей новой родни Таня также встретила тёплое отношение. Вообще, так как дворянские семьи часто объединялись путём браков, родство среди дворян почиталось, и было, по воспоминаниям Татьяны Александровны, «священным понятием».
Московский период жизни Тани Сиверс был богат разнообразными событиями и мероприятиями. В дальнейшем в своих воспоминаниях Татьяна Александровна подробно описала этот период, своих близких, знакомых, друзей, нравы и обычаи московского дворянства. (Текст с.77)
«Ежегодно 21 февраля в Странноприимном доме происходило своеобразное торжество. После заупокойной литургии по его основателям - воспетой в народной песне гр. Прасковьи Ивановне и его мужу - бывала беспроигрышная денежная лотерея в пользу неимущих невест. Затем следовал грандиозный поминальный обед. Гостей принимали граф Сергей Дмитриевич и графиня Екатерина Павловна, которые приезжали к этому дню из Петербурга со всей семьей. В 1904 году я впервые присутствовала на этом торжестве.Домовая церковь и прилегающие залы были полны народу. Золото военных и придворных мундиров и светлые платья дам придавали этому сборищу весьма колоритный вид.К началу богослужения, совершаемого митрополитом при участии протодиакона Розова и синодального хора, прибыли вел. кн. Сергей Александрович и Елизавета Федоровна, он – высокий, худой, с неприятным, маловыразительным лицом, она – стройная, красивая, приветливая. После обедни, когда все перешли в соседний зал, где стояли столы с кулебяками, икрой и всякими подходящими для духовенства закусками, я попала в окружение почетных гостей и, по указанию Ольги Николаевны, принялась занимать разговором преосвященного Анастасия. Узнав, что меня зовут Татьяной, митрополит спросил, как я провела бывший недавно свой день именин. Я принялась с увлечением рассказывать, что получила в подарок жаровню и маленький медный таз для варки варенья. Подошедший вел. кн. Сергей Александрович тут же осведомился, какое варенье я больше всего люблю, и разговор продолжался еще некоторое время в таких наивных тонах; потом все перешли в актовый зал, где на возвышении стояли «неимущие невесты». Эти девушки были должны по очереди подходить к урне и брать билетик, на котором была обозначена сумма от 50-ти до 200 рублей. При выходе замуж, согласно завещанию Прасковьи Ивановны, эти девушки получали павшую на их долю сумму с шереметевского счета. По окончании официальной части вел. князь и его жена уехали и начался бесконечный поминальный обед, причем тут уж я сидела на дальнем конце с докторами больницы и чувствовала себя просто и весело».
За период с 1903 по 1910 год Таня Сиверс разделяла светский образ жизни своих близких. (Текст с.105)
«Княгиня Александра Владимировна Трубецкая сказала маме, что по средам у них предполагаются танцклассы, и попросила отпускать меня к ним в эти дни. Трубецкие жили на Знаменке в доме Бутурлиных. Когда я в первый раз появилась на танцклассах, я чувствовала себя очень смущенной. Матери и гувернантки сидели по стенам зала и смотрели, как дети выделывают различные «па» под руководством балетмейстера Шокорова...По окончании танцкласса дети шли в столовую пить чай. По старинной русской манере посередине стола стоял большой серебряный поднос с пряниками, орехами, изюмом и пастилой. После чая играли в прятки, в «море волнуется», в «телефон» и в 7 часов расходились домой.Эти уроки танцев продолжались две зимы. В 1907году Трубецкие, по примеру других семейств, имевших дочерей- невест, переехали в Петербург. За ними двинулись и Вельяминовы. Женихов в Москве было мало - здесь можно было выйти за какого – нибудь родственника или друга детства (что иногда и делалось), но блестящие партии встречались только в Петербурге».
В связи с большой привязанностью отчима Николая Борисовича к театральному искусству Таня не только посещала Московские Малый и Художественный театры, но и была знакома с известными российскими актёрами того времени, а также сама участвовала в театральных постановках. (Текст с.145)
«... В доме Харитоненко я участвовала в двух любительских спектаклях. Первый был в 1908г. (довольно бессодержательный водевиль «Гастролёрша» со мною в главной роли), а второй – в 1910, причём оба раза в качестве режиссёра был приглашён Иван Михайлович Москвин. Думаю, что хозяевам эти затеи стоили очень дорого, т.к. иначе вряд ли Москвин согласился бы возиться с 16-летними актёрами, не умевшими ни ступить, ни сесть на сцене».
После окончания гимназии перед Таней встал вопрос о выборе профиля дальнейшего обучения. В 90-х годах Х1Х века в Москве заметно вырос интерес к русской старине: обычаи, одежда, жилища – стали предметом изучения. Мастера большого искусства потянулись к старорусским образцам и объединились вокруг Московского Строгановского училища.
Таня, признавая, что для прикладного искусства её возможностей хватит, в 1910 году поступает, как тогда полагалось, в подготовительный класс Строгановского училища. А всего через три месяца её зачисляют на основной курс с пятилетним сроком обучения. Для студентов училища было обязательные предметы – история искусств, рисование и стилизация, а также на выбор занятия в мастерских: чеканной, ткацкой, витражной, ювелирной. Таня Сиверс выбирает вышивальную мастерскую.
Три года, связанные с пребыванием в Строгановском училище, Татьяна Александровна считала если не самыми счастливыми, то самыми безмятежными в её жизни. Приобретённая специальность по вышивке, как показало время, очень пригодилась ей в дальнейшей жизни.
Каждую весну, как было заведено в российских дворянских семьях того времени, по окончании занятий, Таня с мамой уезжали в поместье Аладино Козельского уезда Калужской губернии, в родовую усадьбу Чебышёвых. От станции Сухиничи 15 вёрст до усадьбы добирались на подводах с бубенцами.
Жизнь в Аладино крутилась вокруг бабушки Александры Петровны, властная рука которой чувствовалась повсюду, в том числе в воспитании внуков. Главная заповедь бабушки гласила: «Никогда не перечить взрослым!» В дальнейшем Татьяна Александровна вспоминала, что все воспитательные тезисы бабушка преподавала им «умно и даже талантливо, что мы их проглатывали как пилюли». Видимо также от бабушки Татьяна Александровна получила дар блестящего рассказчика.
Распорядок дня в дворянских усадьбах был традиционен, не менялся годами.
После завтрака два часа посвящались занятиям, как правило, обучению иностранного языка. В 4 часа все сходились за рукоделием в диванной, где одновременно проходили громкие чтения книг (дедушка Гастон всегда читал романы на французском языке). После обеда читали новую почту – газеты «Новое время» и «Русское слово», а также выписываемую из Франции « Le Temps». По вечерам собирались крестьяне, так называемое «общество», для хозяйственной беседы с хозяйкой Александрой Петровной, заканчившееся угощением с чарочкой водки.
С 1911 года в поместье стал приезжать брат Тани - Шурик, с которым они не виделись несколько лет, и с которым она очень подружилась.
Летом 1912 и весной 1913 годов Таня Сиверс стала свидетелем грандиозных российских юбилейных праздников: 100-летия Бородинского сражения (26 авг.) и 300-летия дома Романовых (23 мая), ярко описанных ею в своих мемуарах.
А осенью 1912 года к Тане пришла первая любовь в лице белокурого гимназиста Андрея Гравеса, проходившая в форме обмена письмами и прогулками по Москве.
Мама Тани была против этого выбора и в январе 1913 года Александра Гастоновна с целью оградить дочь от «глупых увлечений» увезла её за границу, в традиционное для их семьи путешествие по маршруту - Италия, Французская Ривьера, Париж.
Забегая вперёд, хочется сказать, что дружба Татьяны и Александра прошла через все перипетии судьбы, переписка возобновилась после лагерей, в 1954 году Андрей Гравес приезжал к Татьяне Александровне в Вятские Поляны.
Ещё в 1904 году Таня Сиверс познакомилась с Борисом Аксаковым. (Текст с. 170)
«Однажды (это было, кажется, летом 1904г.) Н.А. Запольский привёз в Аладино своего крестника, сына своего друга Сергея Николаевича Аксакова – Бориса, который должен был принять участие в охоте. Борис Аксаков в то время был кадетом старшего класса 2-го Петербургского корпуса. Это был складный юноша лет 18 с продолговатым лицом, умными глазами и маленьким ртом. Про него было известно, что он прекрасно учится и «подаёт большие надежды». Позавтракав в Аладино, охотники уехали, и Борис Аксаков исчез из моего поля зрения до 1906 года...Весною 1906г. бабушка и дедушка уехали за границу... мы чувствовали себя свободнее...15 августа в соседнем Радождево праздновали именины хозяйки... было человек 20 гостей и среди них Сергей Николаевич Аксаков с сыном Борисом и дочерью Ксенией... Часам к 9 в центре моего внимания оказался Борис Аксаков...».
А летом 1913 года произошла их новая встреча, вылившаяся в ухаживания молодого человека и в «официальное предложение». Родители с обеих сторон дали своё благословение, и 26 января 1914 года состоялась свадьба Татьяны Александровны и Бориса Сергеевича Аксакова. После этого знаменательного события «молодые» уехали в свадебное путешествие в Египет. По приезде на родину Борис Сергеевич получил назначение на службу в земство Тарусского уезда Калужской губернии, где в деревне Спешиловка и обосновалась молодая семья.
Осенью 1914 году началась первая мировая война. Борис Аксаков был мобилизован в армию. Татьяне Александровне пришлось поспешно переезжать из деревни в Москву, так как Борис Сергеевич был переведён командиром роты 56-го запасного полка в Московский Кремль. Сама она тоже поступила на работу на склад Красного Креста, организованного великой княгиней Елизаветой Фёдоровной в Николаевском дворце, и стала посещать курсы сестёр милосердия Иверской общины.
С 1914 года семья Татьяны Александровны оказалась тесно связана с семьёй великого князя Михаила Александровича Романова - младшего брата российского императора Николая II.
Отец Татьяны Александровны был назначен в комитет Удельного ведомства по опеке имущества самого богатого российского князя, но женившегося не на «принцессе крови», а «морганатическим» браком без разрешения августейшей семьи. В июле 1914 года в судьбе матери Тани тоже произошли изменения: она развелась с Н.Б. Шереметевым, который «ушёл» в актёры Малого театра, и вышла замуж за князя Владимира Алексеевича Вяземского, поступившего на службу к великому князю Михаилу Александровичу. В то же время Александра Гастоновна подружилась с женой великого князя Натальей Сергеевной Брасовой, как показало время, до конца жизни обеих. (Текст с.289)
«Вспоминаю забавный случай, вызвавший переполох в Кремлевских казармах... «Морганатический двор» находился в Москве... Все жили в гостинице «Националь». Наталья Сергеевна ни на шаг не отпускала от себя маму... (Моя мать обладала исключительным даром создавать уют для окружающих.)12 октября мама, однако, сказала: «Ну, сегодня Танин день рождения, и я вас покидаю». После чего Михаил Александрович предложил всем вместе ехать поздравлять новорожденную, а Наталья Сергеевна напомнила, что сначала надо запастись с подарком.Двумя часами позднее автомобиль с императорским штандартом остановился у подъезда офицерского флигеля Кремлевских казарм. Из него вышли великий князь, Наталья Сергеевна с подарком в руках ..., мама, Вяземский, и Николай Николаевич Джонсон. Наша квартира огласилась смехом и приветствиями в мою честь. Михаил Александрович подхватил на руки Димку, стал подбрасывать его к потолку, Димка радостно визжал, в коридоре толпились ошеломленные этим зрелищем солдаты, а я поила всех чаем.Все шло прекрасно до тех пор, пока мама не сказала, что Михаил Александрович любит чай с лимоном, и денщик Сергей не подал на стол половину лимона, забыв срезать верхний подсохший слой. Увидев такой «ужас», Борис бросил на меня и на Сергея негодующий взгляд. Его настроение было бесповоротно испорчено, и даже много лет спустя, вспоминая этот случай, он с чувством самого искреннего страдания закрывал лицо руками и говорил: « Ах, это было ужасно!»
В период с лета 1915г. по весну 1916г. в жизни Татьяны Александровны произошли два важных события: рождение сына Димы и женитьба любимого брата Шурика на внучке графа А.Г. Нессельроде Татьяне Николаевне Юматовой, свадьба которых стала, по словам Татьяны Александровны последним «внешне блестящим впечатлением, полученным ... в жизни».
« ... Мы ещё обладали счастливым неведением того, что ждало нас впереди!»
25 февраля 1917 года Российская империя вступила в буржуазную революцию. Татьяна Александровна, проживавшая в Кремле, оказалась в центре дальнейших революционных событий. (Текст с.294)
«После трёх дней выжидания под кремлёвскую стену со стороны Манежа прибыла с Ходынки 1-я артиллерийская бригада, на Троицкие ворота (и на наши окна) были наведены пушки, и революционные войска потребовали «сдачи Кремля», которая, в конце концов, и была санкционирована совершенно растерявшимся высшим командованием. В Кремль хлынула беспорядочная толпа народа, Димка вернулся с прогулки с прицепленным кем-то красным бантом, но никаких эксцессов не произошло. На следующий день мы, поднявшись на Спасскую башню, наблюдали происходивший на Красной площади парад революционных войск».
После пережитых революционных событий Татьяна Александровна, проводив мужа на фронт, вместе с сыном переехала жить к матери в поместье князей Вяземских – усадьбу Попелёво Калужской губернии.
Начавшиеся события Октябрьской революции разметали семью Сиверсов на многие годы: отца Татьяна Александровна вновь увидела только в декабре 1921 года, а брата - летом 1923 года. Мама её - Александра Гастоновна с подругой Натальей Сергеевной Брасовой, после заключения последней в Петроградской тюрьме, были вывезены англичанами за границу.
Последовали годы разрухи, голода, болезней.
Татьяна Александровна в августе 1918г. уезжает в г. Козельск, где поступает на работу делопроизводителем на молочную ферму земотдела. Большим подспорьем для выживания в этот сложный период оказалось мастерство вышивальщицы. В мае 1920 года вместе с возвратившимся из Добровольческой армии мужем Татьяна Александровна переезжает в Калугу.
Знакомство с Анной Ильиничной Толстой, старшей внучкой писателя, в 1922 году приводит к созданию художественной артели «Кустари» по производству и сбыту женских рукоделий.
Осенью 1923 года Татьяна Александровна получает приглашение от матери приехать к ней в Висбаден. Оформив документы, Татьяна Александровна выезжает с сыном в Германию. (Текст с. 383)
«Наш с Димой приезд из далёкой, недосягаемой России произвёл некоторую сенсацию среди русских висбаденцев, лейтмотивом настроения которых была тоска по родине. На второй день моего пребывания у мамы забежала её знакомая, обладательница прекрасной виллы мадам Ферро, урождённая Старицкая, чтобы пригласить нас на обед. При этом она с жаром добавила: «Вы подумайте, какая удача! Мне удалось достать пшена, и у нас будет борщ с пшённой кашей!» Под общий смех я заявила, что лучше приду после обеда, т.к. пшённой кашей, которая пять лет не сходила с моего стола, меня никак соблазнить нельзя».
Посетив тётю Лину, графиню де Герн, в Париже, где тётя с сыном Сергеем работает у великой русской балерины Анны Павловой, Татьяна Александровна в конце апреля 1924 года, не смотря на уговоры остаться, выезжает в Россию.
А в советской России начинается массовый террор и репрессии против дворянства. «Ломка старого мира» набирала обороты.
Весной 1925г. арестован брат Шурик и сослан на Соловки, где он был расстрелян в 1929г. В 1928 г. арестован отец и, затем, отправлен на долгие годы в ссылку.
В 1926 году Татьяна Александровна второй раз уезжает к матери (теперь в Ниццу) с целью передачи ей на воспитание своего сына Димы и племянника Алика. Но жизнь продолжалась...
Встреча с Владимиром Сергеевичем Львовым привела к большой, но трудной любви... Было возвращение на жительство в Петроград, хлопоты с передачами близким в тюрьму, поездка к мужу в Алма-Ату, где он работал и был арестован за так называемый «срыв посевной кампании», затем окончательный разрыв с Борисом Сергеевичем и развод в 1934 году.
8 февраля 1935 года был арестован Владимир Львов, затем последовал период «заключений» Татьяны Александровны. (Текст с.5 т.2)
«Когда я 11 февраля 1935 года, имея в руках повестку, паспорт и чемоданчик с бутербродами, плиткой шоколада и сменой белья, вошла в двери дома НКВД на углу Литейного и Шпалерной, меня провели в один из верхних этажей и предложили подождать в коридоре. Через полтора часа я увидела, как из дверей ближайшего кабинета вышла и молча проследовала мимо меня жена Юрия Львова, Ольга Ивановна. Вскоре я была приглашена в тот же кабинет. После обычных вопросов о месте жительства, работе и т.п. следователь... задал мне странный вопрос: «Скажите, кого Вы знаете из князей?»... - «Скажите прямо, что вас интересуют Львовы!» - «Почему Вы так думаете?» - «Это очень просто, - продолжала я, - я только что видела Ольгу Ивановну Львову выходящей из вашего кабинета». Следователь: «Ну, расскажите, какие у вас отношения со Львовыми». Я вкратце осветила «львовский вопрос».
Следователь вышел, а, вернувшись «объявил, что для «выяснения некоторых обстоятельств» я должна быть задержана. Внутренними переходами меня провели в тюремный корпус и, претерпев процедуры обыска, фотографирования en face и в профиль, а также снятия отпечатков пальцев, я очутилась в небольшом полутёмном помещении с деревянными нарами...
На меня ... нашло какое-то торжественное спокойствие. Когда я думала, что по тем самым коридорам, по которым вели меня, проходили и Шурик, и папа, что где-то поблизости находится Володя Львов, моё пребывание в ДПЗ казалось мне вполне логичным и закономерным».
Преимуществом камеры №35, в которой находилась Т.А. Аксакова, было отсутствие в ней уголовного элемента. В тюрьме Татьяна Александровна встретила много знакомых из дворянских семей, общее горе объединило женщин, сдружило, но затем вновь разметало по этапам, местам ссылок и лагерям. Позднее Татьяна Александровна писала, перефразировав А.С. Пушкина: «Дворяне шумною толпой по Эсэсэрии кочуют...» (Текст с.41)
« ... Из всех обитательниц нашей камеры наиболее милой моему сердцу стала Наташа Мандрыка – девушка, всем своим обликом, и внешним, и внутренним, напоминавшая трогательные образы из диккенсовских романов...В 1935 году Наташу, её совершенно больную мать и одного из братьев выслали в Саратов, а в 1937 году, поскольку клубок несчастий продолжал разворачиваться, брат и сестра снова очутились в тюрьме. Ордер был также и на мать, но, так как её надо было бы нести на носилках, от этого предприятия отказались... Расставаясь со мной весной 1938 г., Наташа дала мне адрес своей тётки Ростовцевой, оставшейся в Ленинграде... Из лагеря я туда написала и получила печальное известие: Наташа скончалась от туберкулёза в первый же год своего пребывания в Унжлаге... на севере Горьковской области... Тётушка поблагодарила меня за то, что я сумела оценить её племянницу. Мне кажется, что сделать это было не трудно. Редко встретишь людей такой кротости и душевного благородства, как Наташа Мандрыка, и мне хотелось бы, чтобы эти строки легли венком на её безвестную могилу».
Содержание в тюрьме, конечно же, было большим испытанием. (Текст с.44)
«Еда была отвратительна. Единственно реальное было 500г чёрного хлеба и спичечная коробка сахарного песку, да ещё винегрет, который нам стали давать после того, как у многих распухли дёсны. Большим подспорьем являлось то, что имеющим на счету деньги разрешалось один раз в десять дней делать заказ в тюремный ларёк, откуда приносили сладкие сухари, сахар, сыр и колбасу. Перед Новым годом нам даже принесли по одному испанскому апельсину (конечно, за наш счёт!). Когда я проела 100 руб. Шуриши Скобельцыной, мне стали поступать денежные переводы от папы, так что я за все полгода Саратовской тюрьмы не теряла связи с ларьком. И всё же к весне дёсны у меня распухли и из них шла кровь.Начиная с февраля месяца, население нашей и соседней камер начало редеть. Женщин небольшими группами перемещали или уводили на этап. Попутно замечу..., что люди, с которыми мы душевно сближались за время заключения, должны были перестать для нас существовать, как только за ними захлопывалась дверь камеры. Никакими путями мы не могли узнать об их судьбе. Запрет распространялся и на то время, когда мы, будучи на свободе, находились под надзором НКВД».
По приговору суда Т.А. Аксакова получила 5 лет ссылки в г. Саратов.
В Саратове она получила последнюю весточку от сына, который в это время служил во французских войсках в Алжире. Владимир Львов вместе с семьёй был сослан в Куйбышев, откуда неоднократно нелегально выезжал на встречи к Татьяне Александровне, что, в конце концов, привело к раздору в семействе Львовых, и охлаждению отношений Владимира Сергеевича и Татьяны Александровны. 30 октября 1937 года произошла их последняя встреча, и лишь 21 год спустя Татьяна Александровна узнала, что Владимир Сергеевич умер в заключении в 1943 году.
Начало 1937 года в СССР было встречено Указом И.В. Сталина, дающим право органам НКВД арестовывать подозреваемых и отправлять в ИТЛ на 10 лет без судебного процесса.
В ночь на 3 ноября 1937 года Татьяна Александровна, за так называемый «антисоветский заговор князей Львовых», была арестована и по приговору Тройки от 24 декабря на 8 лет отправлена по этапу в Котласский пересыльный пункт, затем в Пезмогский лагпункт Локчимлага.
Как бывшую сестру милосердия Т.А. Аксакову начальство лагпункта определило на работу в лагерную больницу. В этом было её спасение!
Как она пишет в воспоминаниях
«медицинские учреждения лагерей... были как оазисы в пустыне, хоть и отдалённо напоминавшими человеческую жизнь».
В августе у Татьяны Александровны развилась болезнь левой ноги, сопровождавшаяся сорокоградусной температурой и полусознательным состоянием в течение 4-х месяцев, в результате чего нога осталась увечной на всю жизнь. Не смотря на тяжелейшие условия существования в лагере, Татьяна Александровна до конца сохраняла оптимизм, стойкость и мужество, «не падала ниц перед величием нашивок, кантов и петлиц», поддерживала других заключённых словом и делом.
Её друзьями стали: врач Лев Васильевич Сахаров, бывший режиссёр Московского Художественного театра Лев Владимирович Гольденвейзер (последний в последствии был приглашён ею на жительство в Вятские Поляны), художник Коноплёв, медсёстры и санитарки лагерной больницы и многие другие люди разных национальностей и вероисповеданий. (Текст т.2, с. 84).
Из письма доктора Л.В. Сахарова Т.А. Аксаковой от 30.07.1943г. «Многоуважаемая Татьяна Александровна!
Получил Ваше письмо и радуюсь, что Вы сбросили с себя цепи свои и покидаете, наконец, эту убогую, забытую богом, пустынную окраину. Кончились злоключения, обиды и унижения! Вам не придётся теперь, как это бывало не раз, вероятно, здесь – затаив в груди чувство досады и огорчения, молчать, когда Вас оскорбляют, когда хочется гневно протестовать против дикости, грубости и невежества, хочется подальше уйти, чтобы не слышать и не видеть того, что творится вокруг, - но вы бессильны сделать это, вы связаны! Слава Богу, что всё это осталось позади! И только при воспоминании о пережитых испытаниях защемит у Вас сердце, и нежданная морщинка пробежит по лбу! Но, как говорит Шекспир: «Всё хорошо, что хорошо кончается». От души желаю Вам всех благ на Вашем пути! Стыдно сознаться, но географически я смутно представляю себе выбранное Вами место жительства, уверен, однако, что своим присутствием, по пословице, Вы украсите уголок этого места, где поселитесь...»
В начале 1943 года Татьяна Александровна прошла комиссию по актировке и должна была выбрать место жительства при условии, что вся часть страны западнее р. Волги была объявлена для неё запретной.
Друзья пригласили её на Кавказ в Чечню, но она уступила место по освобождению для медсестры Гугуци Абашидзе, задержавшись в лагере на месяц. (Текст с. 81)
«Проводив кавказцев, я должна была подготовить себе другое пристанище. С этой целью я написала тёте Маше Колесниковой, бывшей санитарке хирургического отделения, которая, имея лишь пять лет заключения, была отпущена раньше и уехала к себе на родину, на берег реки Вятки. В ответ я получила радушное приглашение приехать в населённый пункт, именуемый Вятскими Полянами, где тётя Маша устроилась работать на хлебопекарне. Я ничего не знала об этом населённом пункте, но название мне понравилось, к тому же для меня «все были жребии равны», и я смело поставила в графе «избираемое местожительство» - «город Вятские Поляны Кировской области».
Выбор оказался удачным. Вполне возможно, что, не попади я в это тихое селение, лишь в 1942 году переименованное в город, эти записки никогда не были бы написаны».
25 августа 1943 года Татьяна Александровна прибыла на новое местожительство. После трёх месяцев безуспешных поисков работы, Татьяна Александровна была принята медсестрой в районную больницу, этой работе она не осталась верна до своего отъезда в Ленинград в 1967г. (Текст с.102)
«Одной лишь привычкой, как мне кажется, не исчерпывается моё отношение к тому месту, с которым я никак не могу расстаться, хотя давно имею на это право. К Вятскополянской больнице я испытываю ещё и чувство благодарности.
«Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит», - говорит пословица. Вятскополянская больница полюбила меня «чёрненькой», и за это я полюбила Вятскополянскую больницу».
С 16 ноября 1943 года Татьяну Александровну пригласили преподавать немецкий язык в Школу рабочей молодёжи, чуть позднее в механический техникум, а также вести кружок английского языка в Дом техники машстройзавода. Годы, прожитые в Вятских Полянах, Татьяна Александровна описала в 4-ой части своих воспоминаний.
В Вятских Полянах Т.А. Аксакова осуществила перевод книги шведского врача Акселя Мунте «Повесть о Сан-Микеле», книга вышла в издательстве Политиздат в 1969г. В течение всей жизни Татьяна Александровна писала стихи, многие из которых напечатаны в её мемуарах.
В возрасте 75 лет Татьяна Александровна, после долгих размышлений, вернулась в родной город на Неве. (Текст с. 181)
«И вот я вновь на тех самых берегах Невы, где я хотя и не блистала, но родилась! Моему переселению предшествовало много хлопот и много моих сомнений. Прожив в Вятских Полянах 24 года, я привыкла к этому месту, привязалась к некоторым людям и страшилась крутого поворота своей судьбы. И всё же я отважилась подать мои документы о реабилитации в Ленинградский жилотдел для предоставления мне комнаты...».
После переезда из Вятских Полян, не смотря на возраст, Татьяна Александровна вела очень содержательную и активную жизнь: писала продолжение воспоминаний, проводила «салон» по четвергам с «представительницами ушедших времён» (как она говорила), вела дневниковые записи, переписывалась со старыми и новыми знакомыми, неоднократно посещала Москву. Подарила в музеи страны сохранившиеся документы и ценные предметы своих родственников.
Татьяна Александровна Аксакова скончалась 3 декабря 1981 года.